1210 0 26-09-2012

"Сходка"

Пахан по старой привычке пошарил глазами в поисках телесуфлера, не нашел, обвел угрюмым взором сходняк и на правах председателя хрипловато произнес: - Как сказал один народный артист, бывших воров не бывает. А для нас даже срока давности не существует. Однако, - тут он неожиданно по доброму улыбнулся и все вздрогнули, - что украл, то мое. Аплодисменты...

В большом и просторном помещении с люстрами и канделябрами сидели хорошо причесанные и прилично одетые люди. Некоторые даже с узнаваемыми лицами. Когда-то, типа в молодости, по фотографиям на стендах «Их разыскивает милиция», их никак невозможно было отличить от других людей. Теперь, благодаря прессе и телевидению, они приобрели подлинную популярность и заслуженное почитание.

Председатель внимательно прослушал аплодисменты, отметив про себя, кто сколько раз хлопнул. Многолетняя отсидка в президиумах наловчила различать в овациях ту или иную эмоцию. Это как в шумном трамвае определить туго набитый лопарь.

Он вздохнул:

- Единственное насилие, которому нас подвергли – отправка на покой. В чем и кроется подлянка: неуклюжая попытка предать нас забвению. Ну уж, дудки!

В сидящем за стенкой нанятом симфоническом оркестре загудели валторны.

- Цыц! Команду трубить пока никто не давал.

Медь трусливо заглохла. Тем не менее председатель гуманно хихикнул. Звуки классической музыки напомнили, как он взял на гоп-стоп Мьюзик Холл. Вот где трубы гремели, даже солнце в те дни вставало раньше и светило ярче. Но и осторожность не помешала бы – ибо чуть громче и потолок может обрушиться. Потому рок-группы там больше не играют и балеты не танцуют, избегая вибрации.

Председатель обвел орлиным взором собравшихся, те ответили молчаливым сочувствием. Естественно, к чему покой, когда даже невооруженным очам видно сколько не завершено, сколько пущено на самотек, и сколько еще можно красть и красть. В силах ли это последователям?! Вот в чем вопрос...

Как обстоит с кадрами? Он обращает внимание на даму, увешанную бриллиантами, однако ее лицо по привычке скрывается под широкополой шляпой с густой вуалью.

Затянувшись изящной «беломориной», мадам произносит речь.

- Батя, ты же знаешь, сколько лет я держу нашу школу. Нынче даже сроков таких не дают, считай пожизненно. Количество наших выпускников, высококлассных воров и взяточников, сосчитать - уму непостижимо. А те, кто с Красным дипломом, постоянно занимают самые высокие должности. Некоторые вообще достигают серьезного международного уровня. Зырю по телевизору и умиляюсь, вспоминая их первые шалости, типа щипачки, домухи или легкой мокрухи.

- Однако утечки мозгов не хотелось бы...

- Спокуха, Батя, всё - в общак, все сверхприбыли до последнего процента - в общак.

И снова аплодисменты.

Приободренная бандерша продолжает.

- Мы сделали наш ВУЗ настолько элитным, что без «на лапу» - не зря она считается брэндом - и не сунься. Кстати, это и есть первый проходимский балл. По нему мы определяем потенциал будущих проходимцев...

- Ректорша без понтов, - доносится с помещения, - не даром Заслуженный работник культуры.

- Базара нет, - одобрительно кивает председатель, и указывает на говорившего. - Зато ты Заслуженный строитель.

Тот смело отвечает:

- За тобой, Батя, не угнаться. Ты у нас и Заслуженный химик, и Почетный речник, и мелиоратор, и мастер спорта по кёрлингу, а главное, народный артист!

Помещение радостно шумит, кто-то в экстазе аплодирует.

- Ага, знали бы вы, сколько это стоило, - скромничает председатель.

- Да чего уж там! И безо всякого звания видно, какой ты замечательный артист!

Председатель расплывается в улыбке, а все делают вид, как счастливы. Он, отулыбавшись, продолжает:

- Действительный Заслуженный строитель, а у тебя самого глаза не повылазят, глядя на построенное?

- А чо? Сам утверждал, важно, не где, а на что жить.

- И то верно, не наше дело взывать к совести... А как там наш червячок?

Вопрос предназначался человеку, смахивающего на Чехова, если бы не полнота. Из-за полноты он напоминал Берию, поскольку, как и те двое, носил пенсне, что делало его уж очень интеллигентным.

- Червячок? – вежливо переспросил Чехов-Берия. – А что, ползет, грызет, но постоянно хочет есть. Люди его ждут, но он не торопиться. Если его запустят, не дай бог, нам самим нечего будет грызть.

Зал шутке усмехнулся. Такого никто представить не мог – за свой век упаковались, до сих пор постоянно капало, как, например, со строительства метро, которое и называли «червячком». Оно и правда высасывало город наподобие паразита. Не работая, оно постоянно требовало трат на поддержку. Короче, сосало, жрало и причмокивало. Присутствующие с удовольствием участвовали в его людоедской трапезе.

- Собственно, для этого мы и собрались, - молвил пахан. – Дабы ни одно из наших дел не пошло прахом. Город бы развивался, транспорт бы разветвлялся, дороги бы ремонтировались, а сажались бы только деревья и цветы. Пусть красота спасает мир. Поскольку мы якобы на покое, необходимо создать фонд, через который и будем влиять на соответствующие структуры.

- А как назовем? – весело спросил кто-то.

- Предлагаю, «Аморальное наследие».

- Почему «наследие?»

- Так ведь столько наследили, а управы на нас нет и не будет. Есть кому идти по нашим следам! Их и будем поддерживать...

Дальше аплодисменты и выкрики из зала типа: «Наше темное прошлое – их светлому будущему!»

Все рейтинги

Как вы проведете грядущие выходные?

Всего голосов: 82
 
разработка сайтов
Рейтинг@Mail.ru