1387 0 27-12-2017

Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен

 

– Никто не любит змей.

Маг, «Меч короля Артура». США, 2017 г.

Наверняка вы уже много раз спускались в ад вслед за Орфеем: то вчитываясь в текст древнегреческого мифа, то прислушиваясь к музыке оперетты Жака Оффенбаха, то вглядываясь в черно-белые кадры сюрреалистической кинофантазии Жана Кокто или более поздней драмы Питера Холла… Мотив популярен, а сюжет настолько притягателен, что некоторые авторы обращались к нему по нескольку раз.

Так, американский драматург Теннесси Уильямс сначала в 40-х годах прошлого столетия написал пьесу «Битва ангелов», а спустя почти два десятка лет – драму «Орфей спускается в ад». Постановку не оценили, но позже по сценарию последней был снят фильм с успешной фестивальной судьбой – «Из породы беглецов» (исполнители главных ролей – Марлон Брандо и Анна Маньяни). Основой спектакля Омской Драмы «Орфей спускается в ад», вышедшего недавно и ставшего ярким событием уходящего года, послужила именно эта пьеса.

Немало ревнителей театра еще помнят одноименный шедевр Артура Хайкина, премьера которого состоялась в 1974 году на омской сцене и произвела фурор. Не стоит забывать об успехе других проектов омичей по мотивам пьес Теннесси Уильямса, например, спектакле «Стеклянный зверинец» Павла Зобнина. Все это предпосылки, безусловно толкающие на сравнения, а потому путь режиссера Андреаса Мерц-Райкова, представившего на сцене Драмы свою версию «Орфея», был непредсказуем. Но тем и интересен.

Машина Вэла Сэйвьера (Егор Уланов) ломается в дождь неподалеку от маленького американского городка, и он заглядывает в дом шерифа Джордана Толбета (Александр Гончарук), чья супруга Ви Толбет (Ольга Солдатова) накануне случайно выпустила из камеры заключенного. Познакомившись с Вэлом, она узнает, что ему нужна работа и приводит его в магазин Джейба Торренса (Иван Маленьких). Хозяин лавки приезжает с женой Лейди Торренс (Екатерина Потапова) из больницы. Их встречают местные сплетницы: Долли Хэмма (Лариса Свиркова) и Бьюла Биннингс (Татьяна Прокопьева). Появившаяся сестра местного богача Кэрол Катрир (Юлия Пошелюжная), постоянно привлекающая к себе внимание тутошних жителей и правоохранительных органов, доказывает в свойственной ей пьяной манере, что общалась с Вэлом еще до его приезда сюда. Он увозит ее и возвращается за своей курткой в лавку, где говорит Лейди, что ему нужна работа. Его квалификация не устраивает ее, но она дает ему шанс.

Спектакль «Орфей спускается в ад» Омской Драмы – соединение европейского театра и русской, вернее, правильнее уже будет сказать омской драматической школы. Это не киноподражание, не повтор омского успеха 1970-х, не следование за текстом драмы. Перед нами другой Орфей-Вэл, другая Эвридика-Лейди, другой ад… – новая история, на которую работает все: от декораций (художник – Фемистокл Атмадзас) в виде деревянного, построенного под углом помоста, переходящего в потолок и создающего ощущение «заколоченности», до звучащего вокала и живого музыкального сопровождения (Игорь Фауст, гитара, вокал; Виктория Сухинина, клавишные; Антон Рукс, ударные). От света, жидко льющегося из лампы под потолком, или мерцания сотен белых птиц (художник по свету – Елена Алексеева) до рычания собак под предводительством грозного шерифа.

В фильме по сценарию Уильямса представителя закона всегда сопровождают коллеги, но режиссер Андреас Мерц-Райков идет дальше, играя с образами мифа об Орфее, где границы подземного царства мертвых охранял трехглавый пес Цербер. Зрителям, невольным спутникам Орфея-Вэла, онлайн-ужас обеспечивается великолепной игрой Александра Гончарука и его четвероногих подопечных. Свирепые по сценарию овчарки слушаются каждого его слова.

Здесь вообще можно отметить каждую работу. Ольга Солдатова, чьи первые слова вводят нас в спектакль. Это ее Ви робко знакомится с Вэлом и знакомит нас, случайно выдавая в себе «провидицу», предсказывая гибель сбежавшего по ее вине узника. Это она становится проводником Вэла от прежней жизни к новой. Но каким? Неуверенная, щурящаяся через очки… – уже в этих деталях заложен парадокс и ирония: слепая судьба ведет Орфея-Вэла к его возлюбленной, а не бог разумности, ловкости Гермес, как в мифе. Ее помыслы чисты – в отличие от «киношной» коллеги, – эта Ви не стремится покорить Вэла. В ней есть иное, о чем мы прозреваем почти под занавес.

В полутьме в луче рампы она признается, что родилась с пеленой на глазах (мотив слепоты продолжает звучать), и, робко перебирая пальцами воздух (тонко схваченный жест!), вспоминает о гибели сестры-младенца и своей нерешительности вылить святую воду на землю. Этот ритуал спас бы душу малютки, но Ви помешала боязнь темноты. Неслучайно режиссер оставляет этот монолог. «Это мой первый грех,» – сокрушается Ви, и в каждом ее слове чувствуется немощь, которая остается с ней, уже взрослой женщиной, по-прежнему не способной противостоять мраку и слепо ведущей Орфея к его Эвридике. А какова же она?

Героиня Екатерины Потаповой – поначалу безразличная ко всему, погруженная в мысли о больном муже, хлопотах в лавке, держит дистанцию и формальна с соседями. Черные волосы, темная обувь, серый костюм – цветовая гамма не случайна: Эвридика была не собой в потустороннем мире, а лишь тенью. Лейди претит компания Вэла, и каждая ее реплика, как холодный острый нож, резко отделяет попытки Сэйвьера остаться. Она заученно сообщает свою «легенду», знакомую местным: ее отцу-итальяшке за бесценок продали ненужный участок на другом берегу Лунного озера, где он торговал спиртным из-под полы. Жителям не нравилось происходящее в беседках его сада. Они сожгли его и его заведение.

В ее равнодушие веришь безоговорочно, но произойдут перемены. Правда, до этого мы станем свидетелями ряда небезынтересных эпизодов. Если следовать мифу, боги вменили Орфею не только знаменитое «не оглядываться», но и запрет прикасаться к возлюбленной. И Мерц-Райков лишает своих Лейди и Вэла тактильности – в одной из романтических сцен они касаются друг друга лишь кончиками пальцев, словно танцуя и как бы не двигаясь одновременно. Будут еще и бури ревности, и соблазнение Вэла, и кража денег, и их возврат… – шаги очарования, разочарования, обмана, исповедей, которым отведено особое место в этой постановке, где герои становятся самими собой в одиночестве – вернее, наедине со зрителем.

Например, словесное соло Лейди-Эвридики об утраченном счастье звучит под аккомпанемент живой музыки. Лицо актрисы проецируется на верхнюю часть сцены, где хорошо видны ее слезы, а каждое движение передает переживания ее героини о том лете, когда отец искал ее в саду, но она не могла ответить из-за поцелуев любимого, который позже бросил ее. Она вспоминает, как было сожжено их поместье, как осталась одна... Перед нами сюжет в сюжете, текст в тексте – библейская тема грехопадения: неслучайны символы сада-рая, предательства, изгнания... В созданном Богом мире Адам и Ева не откликались на его голос. И, как и они, Лейди утратила свой рай. Говоря о потерях, она обращается к первой любви Дэвиду Катриру, но зритель не увидит его. В противовес фильму и книге его просто нет – ни в баре, ни на крыльце дома миссис Торренс. Он присутствует на словах, потому что в трактовке Мерц-Райкова принадлежит другому миру в отличие от Лейди, которая словно Эвридика оказалась пленницей мрака и скорби. Оттого спектакль пронизывают холод, темнота, пустота, и неслучайны ее постоянные реплики: «Почему здесь не держится тепло?» или «Как мало света!». Здесь нет жизни. Вернее, она будоражит только одну героиню Кэрол Катрир в исполнении Юлии Пошелюжной.

Поначалу в алом платье, пышноволосая бунтарка, чье настроение поддерживают горячительные напитки (ее поведение вызвано не душевными переживаниями, как Лейди, а алкоголем). На вопрос, зачем же она так вызывающе себя ведет, девушка отвечает намеренно низким голосом – чтобы услышали и не забывали, ведь забвение – смерть! А ее посыл – жить, цепляться за все, что дорого, а оттого она в буквальном смысле цепляется за героя Егора Уланова. Движения, голос, фразы выдают в ней стремящуюся за пределы сколоченных досок личность, одержимую и безответно влюбленную в Вэла. К финалу ей почти удается справиться с собой, и лишь один жест выдает в ней все еще теплящуюся надежду на взаимность того, кого она называет не иначе как Змеиная Кожа.

Он возникает, чтобы найти в дождь тепло, ночлег, спрятаться от сырости, и его сверкающая чешуей питона куртка блестит в свете рамп. Позже он заметит: прямо идущая «добыча» ему безразлична – и страстная Кэрол, и набожная Ви, и пошловатые Долли с Бьюлой для него не интересны, а вот холодность Лейди притягательна. Вэл Уланова чувствует в миссис Торренс то, чего не видят другие, – как это ощущал Орфей, пришедший в царство мертвых за Эвридикой, которая не узнавала его, так как была мертвой.

И Лейди Потаповой сначала не понимает Вэла, который рассматривает ее, словно в поисках чего-то знакомого, гипнотизируя обаянием, увлекательно рассказывая о птицах без ног (неустойчивость и неустроенность – у них обоих нет родных, нет дома, и в этом они тоже близки), но с небесно-голубым опереньем, способных летать выше хищников (они тоже могут вырваться!), невольно разжигая в ней интерес, ревность, страсть. В пластике Уланова читается плавность и порой порывистость питона, свойственная этому виду в период покоя или сражений за добычу. Даже то, как он появляется в жизни Лейди – постепенно проникая в ее сердце, а позже пытаясь скрыться, выдает в характере его персонажа что-то змеиное.

Переменив город, работу, «сменив шкуру», мистер Сэйвьер остается прежним, неслучайно безответно влюбленная в него Кэролл до самого финала зовет его Змеиная Кожа! Режиссер лишает его единственной привязанности – гитары, которая была у него и в тексте, и в фильме, а по мифу Орфей – певец и арфист. Мерц-Райков не дает ему возможности и оправдаться, поговорить с залом по душам. Нас ожидает другое – возникают уже упомянутые ранее церберы-собаки, которых дрессировщик прямо на сцене «натаскивает» на захват руки. Звонко щелкает кнутовище, и в это время звучит в исполнении Уланова песня на стихи Теннесси Уильямса «Райские травы» – контраст! Но в отличие от простого, сдержанного и внутренне спокойного повествования Марлона Брандо в фильме вокал Уланова – агрессивен.

Правда, несмотря на эту силу и энергию, его герою, как и Орфею, не суждено ни вернуть возлюбленную, ни выжить: по мифу вакханки разорвали его тело, а в трактовке Мерц-Райкова этот ритуал совершает Лейди. Увидив финальный выход миссис Торренсс, вы убедитесь, что это так – ее появление эффектно, она – воительница, она – амазонка: уверенные движения, красное платье, напоминающее певицу варьете (и в оперетте немецкого композитора Оффенбаха фигурирует этот образ), пышные волосы, перчатки, макияж. В раскаленном докрасна наряде она требует смерти для смерти, как она называет своего супруга, убившего ее отца. Словно поменявшись местами с Катрир, она одержима и жизнью, как и та ранее требует от Вэла остаться, цепляется за него. Она ждет ребенка, и если в пьесе, фильме эта новость поражает Сэйвьера, то в спектакле Вэл реагирует хладнокровно – они вновь не совпадают, теперь уже она «живая», а он повинуется приказам цербера-шерифа.

Но создатели постановки подчеркивают, что здесь нет места новой жизни, ее зарождению –  вспомните горестную исповедь Ви. Обратите внимание не то, что в спектакле не присутствуют дети в отличие от фильма, где, например, одна из посетительниц магазина беременна. Хотя малую надежду нам все же оставляют, когда сокращенно в отличие от киноверсии и книги звучит второй монолог Лейди о смоковнице из сада ее отца. Дерево не плодоносило, но однажды девочка заметила на нем ягодку. Этим рассказом, который также отсылает нас к евангельскому преданию о проклятии Христом бесплодной смоковницы, миссис Торренс проводит параллель со своей жизнью.

В спектакле монолог Потаповой-Лейди обрывается выстрелами мистера Торренса, которые становятся смертельными для влюбленных. В ответ убийца вместе с залом слышит от жертвы тихое: «Я победила». О чем говорит такой финал? Маршрут нового Орфея завершается убийством. Можно ли воспринимать его как побег из ада – ведь акт смерти над смертью совершен в царстве мертвых, что утверждает жизнь? Или это обретение свободы? Ведь деревянный помост разъединяется, и души узников могут вырваться на волю с силой сотен тех самых птиц, о которых рассказывал Вэл. Или это торжество над тем, кто стал причиной страданий Лейди и их же прекратил?

А возможно, Мерц-Райков говорит нам об ошибке современного Орфея, который не узнал настоящей Эвридики, – неслучайно Вэл говорит о том, что никто и никогда друг друга так и не узнает. Возможно его истинной любовью была не Лейди, одержимая местью, а потому потерявшая второй шанс на счастье, а Кэрол, которая проговаривается о своей схожести с миссис Торренс. Ведь это она пыталась вытащить его из этого ада, одержимая необъяснимой для самой себя страстью. Возвращалась за ним, возможно, нарушая то самое пресловутое «не оглядывайся». Кричала нечеловеческим голосом о судьбе, предупреждала об опасности, пытаясь достучаться до него и цепляясь, и агрессивно действуя, словно это она тот самый мужественный Орфей, который должен во что бы то ни стало спасти свою любовь.

История не завершается – пройдет время, и новые Орфеи будут прокладывать свой маршрут из любви и страданий к новым Эвридикам. И потому, как бы не сменялись декорации этой постановки, центральным стержнем спектакля до самого финала остается винтовая лестница, которая пронизывает сцену и уходит в небо. А значит, что возможно когда-то это чудо возвращения из ада, победы любви над смертью – все-таки произойдет.

Фото из архива Омского театра Драмы 

Ключевые слова: Омск, Театр Драмы, Драма, Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен, – Никто не любит змей, Маг, «Меч короля Артура». США, 2017 г., Ад, древнегреческий миф, «Орфей спускается в Ад», оперетта, Жак Оффенбах, сюрреалистическая кинофантазия, Жан Кокто, драмы Питера Холла, мотив, американский драматург Теннесси Уильямс, пьеса «Битва ангелов», драма «Орфей спускается в ад», постановка, «Из породы беглецов», Марлон Брандо, Анна Маньяни, Артур Хайкин, премьера в 1974 году, «Стеклянный зверинец», Павел Зобнин, Андреас Мерц-Райков, Вэла Сэйвьера, Егор Уланов, шериф Джордан Толбет, Александр Гончарук, Ви Толбет, Ольга Солдатова, Джейб Торренс, Иван Маленьких, Лейди Торренс, Екатерина Потапова, Долли Хэмма, Лариса Свиркова, Бьюла Биннингс, Татьяна Прокопьева, Кэрол Катрир, Юлия Пошелюжная, Эвридика, Фемистокл Атмадзас, Игорь Фауст, гитара, вокал; Виктория Сухинина, клавишные; Антон Рукс, ударные, художник по свету – Елена Алексеева, Кристина Попович
Все рейтинги

Как вы проведете грядущие выходные?

Всего голосов: 19
 
разработка сайтов
Рейтинг@Mail.ru