6445 0 06-07-2016

Дворжецкий-старший за кинокадром

Дворжецкий в роли Кречинского на сцене Омской Драмы. В роли Лидочки – А.Д. Батурина. Премьера  состоялась 6 апреля 1950 года

В самом сочетании имени и фамилии – Вацлав Дворжецкий – чувствуется порода, аристократизм, благородство, некая «несоветскость». Именно таким актером, судя по биографии, представляется герой очередной публикации «ДГ» из цикла «Омск в кинокадре», посвященного Году кино. Человек трудной судьбы, попавший в жернова сталинских репрессий и не просто уцелевший, а сумевший даже в самых тяжелых условиях остаться верным актерской профессии. Пришедший на большой экран в зрелом возрасте с огромным театральным опытом Вацлав Дворжецкий уже одним своим появлением в кадре демонстрировал «знак качества» фильма.

Вацлав Янович Дворжецкий родился в Киеве 3 августа 1910 года в семье агронома и домохозяйки. Революция 1917 года станет для потомственного польского дворянина началом больших испытаний. В 1917 – 1920 годах учился сначала в кадетском корпусе, затем в гимназии, в трудовой школе. В 1924 году его приняли в комсомол, но исключили «по причине социального происхождения» - это был первый сигнал будущих гонений. Тем не менее прошел профтехшколу. В 1926 году поступил в Киевский политехнический институт. Параллельно за два года окончил полный курс студии при Киевском польском театре.

В 1929 году в Запорожье на заводе «Коммунар» Дворжецкий отрабатывал практику. Под занавес года его арестовали прямо на улице и отправили в киевскую Лукьяновскую тюрьму. Был осужден по злосчастной 58-й за участие в студенческой организации «Группа освобождения Личности». Как уже потом, на страницах перестроечного «Вечернего Омска», рассказывал Дворжецкий, собирались в общежитии, читали Гегеля, Шопенгауэра, спорили, размышляли о свободе. Молодым людям казалось: вот она – советская власть, враги побеждены, но почему нельзя «фокстрот-чарльстон», а можно лишь «ругать, что велят, хвалить, что требуют»? Разговоры потянули на десять лет ГУЛАГа, которые он провел на строительстве железной дороги Пинюг –Сыктывкар, Беломоро-Балтийского канала, Туломской ГЭС, на рудниках острова Вайгач. Ни голод, ни болезни, ни изнурительный труд не подорвали крепкие корни Дворжецкого, не сломили силу его духа. В книге «Пути больших этапов», вышедшей после смерти актера в 1994 году в Нижнем Новгороде, он рассказал о тех страшных испытаниях, спасением в которых был театр.

«… в глухой Медвежке довелось играть в самой, может быть, великой группе в своей жизни. Лагеря собирали лучших людей страны, большую часть творческой элиты, цвет нации, там была огромная концентрация порядочности, мужества, доброты и – свободы. Это объективно, поверьте мне, и это не идет ни в какое сравнение с сегодняшней разобщенностью и отчужденностью людей, формально свободных. В Соловках, на Беломорканале, в Сибири – везде, куда меня «перемещали» – мы уже ничего больше не боялись», - писал Дворжецкий.

В 1937-м – в год начала «большого террора» – вышел на свободу с запретом жить в больших городах, вблизи границ, морских портов, в промышленных центрах. Сначала был Харьков – рабоче-колхозный театр, гастроли. Когда забрали рекомендовавшего его чиновника от культуры, понял, что надо уезжать. Отправился в Подмосковье к двоюродной сестре. Как потом вспоминал, «однажды ткнул пальцем в географическую карту, стараясь метить повыше и поправее, и попал в Омск». Так, совершенно случайно, созрело решение ехать в Сибирь, в город на Иртыше. Без вещей, почти без денег, в тонких ботиночках и пальто на «рыбьем меху» в тридцатиградусный мороз он оказался в Омске, где, несмотря на биографию, «политически неблагонадежного» актера и прописали, и устроили в ТЮЗ.

Работал много и успешно. Житейский опыт, закалка лагерей, общение с репрессированными артистами ведущих театров страны, незаурядный талант и яркая внешность – все это сделало его, говоря современным языком, востребованным и популярным артистом. Женился на актрисе театра Таисии Владимировне Рэй. В 1939 году родился сын Владислав – будущий известный киноактер. Параллельно с работой в ТЮЗе играл в труппе детского театра в ДК им. Лобкова. За два года исполнил 16 ролей в 13 спектаклях, среди которых Кочкарев в «Женитьбе» Н.В. Гоголя, Карандышев в «Бесприданнице» А.Н. Островского и другие. Несколько спектаклей поставил как режиссер.

В 1939 году Вацлава Дворжецкого пригласили в Таганрогский ТЮЗ, и он не смог отказаться от возможности вернуться на родную Украину. За год работы сыграл в семи спектаклях, четыре поставил. Все перечеркнул вызов в милицию с требованием покинуть за сутки город, ставший режимным.

Дворжецкий в роли Чацкого, постановка В.А. Ваграмова. Премьера в Омской Драме состоялась 17 июня 1947 года

Так в начале 1941 года актер вернулся в Омск. ТЮЗ к тому времени переехал в новое здание на Партизанской, 2. После нескольких главных ролей художественный руководитель драматического театра Лина Семеновна Самборская пригласила Дворжецкого в свою труппу. Однако открывшиеся перспективы очень быстро рассеялись: 2 декабря 1941 года за актером снова пришли. С началом войны Омск стал закрытым городом, поэтому оставаться здесь судимому по 58-й запретили. Повестку о немедленном выезде он не воспринял всерьез, а напротив, отказался выполнять требование и написал заявление с просьбой оставить в театре. Не помогли хлопоты руководства, вступившегося за задействованного в основном репертуаре актера. Вот как Дворжецкий вспоминал о своем втором аресте:

«Я купал сына в ванночке. Он был очень болезненным мальчиком. И когда зашли в комнату люди, я только сказал им: «Дверь закрывайте, ребенок простудится». В нашей маленькой квартирке тогда жили эвакуированные, так что посторонние меня не удивили. Поднимаю глаза – стоят трое военных: «Сесть на стул – руки назад…». Перед уходом я обернулся в последний раз: «Владинька, не плач – я скоро вернусь»».

Встретиться отцу и сыну было суждено нескоро. 31 марта 1942 года Дворжецкого приговорили к пяти годам лишения свободы в исправительно-трудовом лагере. Вердикту предшествовала череда допросов, в которых его ужасали не побои, а то, что энкавэдэшники даже не допускали непризнания вины – дескать, «советская власть зря не сажает». Еще мучительней для Дворжецкого было смотреть в окно за спиной следователя, в котором был виден свет в квартире сада Дома пионеров, где жила семья актера.

В музее Омского государственного академического театра драмы хранится рукопись «дела № 13503 по обвинению Дворжецкого Вацлава Ивановича», сделанная основательницей музея Светланой Яневской. В постановлении на арест говорится о том, что «враждебно настроенный» к советской власти Дворжецкий вел контрреволюционную агитацию. А именно: «В августе 1941 г. Дворжецкий восхвалял действия немецкой авиации в бомбардировках советских городов… В ноябре высказывал террористические намерения в отношении руководителей советского правительства» и т.д. Из протокола допроса от 15 августа 1941 г.: «Виновным себя не признаю, обвинение не соответствует моему образу мышления». А в протоколе от 14 января 1942 обвиняемый уже под всем подписался. Согласно выписке из постановления, Дворжецкий был осужден за антисоветскую агитацию и … изготовление порнографических карточек.

Ему вновь приходится пройти проверку на прочность – физическую, моральную, профессиональную. Почти весь второй срок Дворжецкий отбывал в Омке. Сначала работал в лагпункте № 2, затем был направлен чертежником в мастерскую А.Н. Туполева. Жажда сцены не давала покоя. Вскоре организовал культбригаду, которая стала ведущей и «гастролировала» с концертами по всем омским колониям. Кипучая деятельность на поприще лагерного культпросвета, с одной стороны, с другой – тяжелые мыли о семье:

«Мучительно было чувствовать свою беспомощность, зная, что они голодают, что Владик болеет, что жена, уходя на работу, запирает ребенка на ключ, что однажды он съел мыло, что он плохо одет, что в квартире не топят».

В декабре 1945 года по ходатайству главного режиссера Омской Драмы был досрочно освобожден. Играл Чацкого в «Горе от ума» А.С. Грибоедова, Гаева в «Вишневом саду» А.П. Чехова. Интересно, что в «Анне Карениной» воплотил образы сразу двух главных действующих персонажей романа Л.Н. Толстого – Вронского и Каренина. В школе-студии при театре преподавал технику речи и художественное чтение. Работал на радио, в филармонии, вел театральные кружки. Человеком Дворжецкий был увлеченным и не ограничивался исключительно актерской работой. Например, держал породистых голубей и был заядлым речником. Поначалу курсировал по Иртышу на гребной лодке с парусом, потом в театральных мастерских соорудил по собственным чертежам катамаран, который в то время был диковиной не только на Иртыше, но и на самых крупных реках страны. В 52-м купил настоящую яхту, возглавлял колонну яхтсменов на параде и даже стал председателем городской Федерации парусного спорта.

Семейная жизнь между тем разладилась еще с лагерных времен. В 1950 году познакомился с Ривой Яковлевной Левите. Молодой режиссер приехала в Омскую Драму по распределению. Бурный роман перерос в крепкий союз длиной более сорока лет. В 55-м супруги вместе с повзрослевшим Владиславом переехали в Саратов, в 57-м вдвоем – в Горький. В Горьковском драматическом театре проработал до 1970 года. В 1978—1980 годах — актер театра «Современник». В 1990 году реабилитирован прокуратурой Омской области, в 1991-м Дворжецкому присвоено звание народного артиста России.

Сниматься в кино начал довольно поздно – в 55 лет, тем не менее исполнил 92 роли. Среди фильмов: «Щит и меч», «Красное и черное», «Улан», «Любавины», «Забытая мелодия для флейты», «Где-то плачет иволга», «Через тернии к звездам», «Угрюм-река». Несмотря на то, что Дворжецкий уехал из города на Иртыше, он всегда считал себя омским актером – именно здесь начался его высокий артистический полет.

Цитаты

«Он мастер внешнего перевоплощения, острого характерного внешнего рисунка, который многие считают старомодным для нашего времени, и он же – представитель того самого интеллектуального театра, который иногда объявляют «модерном». Внешняя характерность может и вправду стать пустым обезьянничеством с натуры, если за ней не стоит большая мысль, а сама по себе отвлеченная мысль, если не нести ее со сцены вне личности, вне характера, может и на самом деле увести от реалистического полнокровия в искусстве. Но в том и особенность Дворжецкого, что у него это – единое целое». (Ю. Волчек, издание «Труд актера», 1968 г.).

«Я сразу поняла, что Вацлав Янович – актер очень интересный, один из лучших в театре, хотя вся труппа была сильная. Вообще ему в этом смысле везло и в Омске, и в Саратове, и в Горьком – всегда вокруг были интересные люди. Он был просто уникальной личностью: художник, режиссер, прекрасный актер и совершенно удивительный человек. Кстати, Омск и до сегодняшнего дня сохраняет эту славу театра замечательных артистов и интересных режиссеров. (Рива Левите, театральный режиссер и педагог, из книги «Вацлав Дворжецкий – династия»).

Фото из архива музея Омского академического театра драмы. В статье использованы материалы книги И.Е. Бродского, С.Н. Шпынова «Вацлав и Владислав Дворжецкие: омские годы» и музея Омской Драмы.

Все рейтинги

Как вы проведете грядущие выходные?

Всего голосов: 2
 
разработка сайтов
Рейтинг@Mail.ru